Здание, которое нельзя обозреть одним глазом, здание превращающее проходящего мимо в пылинку, захваченную вихрем движения, здание, лишенное всякой грации или законченности в своем внутреннем оформлении, за исключением своих безукоризненных туалетов,- в каком смысле, спрашиваю я, такое здание является выражением архитектурного искусства и как может его лишь чисто строительная манера вызывать к жизни большой стиль?

Эпоха машин. Здания, которое нельзя обозреть одним глазом

С тем же правом можно было сказать, как сказал Р. Д. Оуэн, что ложная Готика смитсовского Института была возвращением к органической архитектуре. Подумать только, какое нужно сложное и трудное внутреннее оформление, чтобы придать квартире, находящейся в небоскребе, аромат уютного дома! И не надо быть слишком прозорливым, чтобы предвидеть, что мы вскоре снова вернемся к оттоманке и столику с безделушками, чтобы придать бессодержательному остову современного огнеупорного жилища хоть немного радости, уюта и эстетического наслаждения. Достойное внимания различие между современными архитекторами и архитекторами столь прославленных 80-х годов заключается в том, что последние хорошо сознавали свою пустоту и лихорадочно стремились ее скрыть, а наши современные архитекторы не только не видят в своей пустоте большого недостатка, но скорее склонны ею гордиться.

Конечно, эти современные колоссы являются, в известном смысле, выражением нашей цивилизации. Но было бы совершенно романтично думать, что это обстоятельство важно или красиво. В действительности же в архитектуре дело идет лишь о том, могут ли ее произведения в прямой или положительной форме способствовать оздоровлению жизни; вот где причина того, что в каждом квадратном футе старой деревни Новой Англии заключено столько красоты, и вот почему, оставляя в стороне чисто живописный момент, ее так мало в современном большом городе. Постройка, даже если ее рассматривать с точки зрения чисто художественной, выдерживает критику или не выдерживает ее, в зависимости от правильности своих пропорций в отношении к его окружению. Без чувства пропорций - а небоскреб убил в нас это чувство - воздействие каждого отдельного здания уничтожено.

Машинная архитектура могла лишь там показать настоящие достижения, где традиция не передавала ей образцов и где архитектурная форма находила свое окончательное завершение, разумно приспособляясь к характеру материала и функции. Как в мостовых сооружениях выявилось все то лучшее, что заключала в себе эпоха раннего индустриализма, подобно этому современный метрополитен, современный отель, современная фабрика и ее педагогический аналог - современная школа - приобрели новую форму, которая делает их выдающимися и законченными с эстетической точки зрения произведениями. Аристотелевский принцип гласит, что каждая цель содержит адекватную ей форму, и вполне естественно, что каждая фабрика, отель, амбар, если они созданы со здравым смыслом, должны стать такими архитектурными произведениями, которые совершенно отличаются от излюбленных школами рецептов.

Было бы узким болезненным эстетизмом, если бы мы хотели совсем отказать машинной архитектуре в красоте; гладкие плоскости, твердые линии, законченная правильность, которые делает возможными машина, дают красоту, правда, совершенно отличную от красоты ремесленной, но все же во многих случаях красоту. То, что мы последнее время переносим это тонкое художественное ощущение на предметы повседневного быта и на здания, построенные лишь для утилитарных целей, служит радостным симптомом, и само собой разумеется, что этот дух исходит от художников. Многие наши силовые двигатели производят величественное впечатление; многие из наших современных фабрик, сделанные с несомненной логикой и знанием дела, поражают своим ясным, удачным и абсолютно целесообразным устройством. Рядом со зданиями, в которых архитектор воплощает свои болезненные идеи или становится орудием в руках людей, склонных к чрезмерной роскоши,- наши индустриальные сооружения показывают, по крайней мере, честность, искренность и внутреннюю гармонию формы и функции. Однако эти преимущества не должны приписываться машинной технике, так как наши современные фабрики разделяют эти успехи со старой мельницей Новой Англии, современный амбар - с пенсильванским сараем, пароход с быстроходным парусным судном и ангар с замком.

Счетчик