Значительная разница между эпохой Империи и предшествовавшими ей эпохами, в течение которых стиль, окончательно установившийся в 1800 г., начал господствовать, была обусловлена не столько творческой мыслью главы IV династии, сколько бюджетом, ассигнованным им в целях подчеркнуть свой блеск и славу.

Стиль ампир. Эпоха Империи.

Этот бюджет, обнародованный в 1813 г., состоял для девяти истекших лет из следующих сумм: 62 миллиона, ассигнованные на постройку императорских дворцов Лувра, Тюильри, Версаля, Фонтенбло и Компьена; 102 миллиона на постройку в Париже памятников всякого рода; 149 миллионов на постройку памятников в провинциях, не считая 5 миллионов, ассигнованных скульпторам, художникам и миниатюристам, и значительных субсидий по цивильному листу, утвержденному 28 флореаля 12-го года сенатским решением. Революция даровала художникам свободу, долженствовавшую поощрять их таланты. Империя предоставила им обеспеченность, явившуюся результатом изобилия официальных заказов и поощрявшую их усилия, и воздавала им официальные почести.

Известный критик не без остроумия сказал: «Наполеон военизировал искусство Людовика XVI, иногда пользуясь при этом требовательностью и спесивостью парвеню». Он, однако, не окончательно военизировал это искусство, а, вернее, наложил свою печать на формы и формулы французского искусства эпохи упадка монархии. Военная империя Наполеона способствовала торжеству вкуса к грандиозным новшествам,- вкуса, пробужденного влечением художников и общества, в равной мере пристрастившихся ко всему, что с 1739 г. открыла им Италия, эта «мать искусства», это вместилище сокровищ отдаленнейшей древности, целость и невредимость которых сумела сохранить ее благодатная почва.

Эта мода не была, впрочем, вызвана лишь увлечением величественными формами, солидными и суровыми в своей массе и линиях, но и стремлением общества эпохи Консульства к изяществу орнаментации, к самобытным или суровым мотивам этрусской вазы и помпейской фрески. Это увлечение было во многом обязано усилиям Пиранези и его учеников придать произведениям этой эпохи прелесть произведений искусства древнего Египта и Тосканы.

Архитекторы создавали плоскости с прямыми углами, с резкими и плоскими гранями. А если декорируемые плоскости были иногда чересчур массивны, то они покрывали их, вопреки требованиям моды, тонкими и легкими арабесками, александрийскими амурами и крылатыми химерами и сфинксами. Персье и Александр Броньяр сами создавали эти рисунки, наложившие печать особого изящества на этот этрусский стиль, или «стиль Ампир». То было торжество французского изящества, проявлявшегося вопреки моде на античное, благодаря талантам художников-декораторов, приспособившихся к орнаментам в «этрусском» вкусе, как они некогда приспособлялись к мотивам во вкусе «китайском».

Если архитекторы, приученные клиентами последних лет царствования Людовика XVI подражать мощной величественности египетских, этрусских и римских зданий, без особого труда снабжали правительство Империи обелисками, триумфальными арками и дорийскими храмами, то декораторы, зачастую бывшие одновременно и архитекторами, так же усердно служили ему изяществом своих легких и остроумных композиций, а также и прелестью своих набросков и моделей. Поручая их скульпторам Томиру, Бьенке и Пило или художникам Иза-бэ, Жерару, ван Спендонку, Броньяру и Прудону, они знали, что их резец или кисть в совершенстве изобразят подобие помпейских фресок и этрусских ваз.

Чтобы в должной мере оценить подобное сочетание греческих и александрийских орнаментов с массивными и строгими линиями храмов и пилонов, т. е. сочетание колоссального и игривого, стоит отправиться во дворец, перестроенный и меблированный в 1806 г. согласно приказанию императора для принца Евгения, его вице-короля в Италии. Архитектор Батайль пощадил прекрасный фасад этого здания, обращенный к Сене, проектированный и построенный Боффраном для г. де Торси. Но, согласно данным ему инструкциям, он отыгрался на противоположном фасаде, к которому он прибавил египетский портик, карниз которого опирается на пилястры с завитками в виде листьев лотоса, испещренных иероглифами. Он особенно постарался переделать всю внутреннюю декорацию и заменить обстановку XVIII века, забракованную Персье, который управлял распределением комнат и деталями их декорации.

Счетчик