Самые ранние признаки переворота в архитектурном направлении стали заметны во второй половине XVIII столетия. Свидетелем тех глубоких перемен, которые тогда происходили, стоит еще и в наше время Малый Трианон Ж. А. Габриэля, а как на проект, в котором в том же раннем периоде появились новые мысли, можно указать на мавзолей М. Г. Пейра, опубликованный в 1765 г. в его «Произведениях архитектуры».

Архитектурные проекты французской революции. Признаки архитектурного направления.

Малый Трианон имеет, в полное отличие от предшествовавших ему построек с их широко раскинутыми крыльями, простую кубическую форму; мавзолей Пейра, для которого, как он сам говорит, образцом ему послужила гробница Цецилия Метелла, имеет цилиндрическую форму и также лишен всяких пристроек. Оба строения отошли от традиций пластического оформления корпуса здания; они строго в себе замкнуты, не ищут никакого общения с окружающим миром: изолированные геометрические тела, почти без расчленений, с очень ограниченной декорировкой, они тяжеловесны и безжизненны. Немногие еще сохранившиеся украшающие детали низведены до несущественного и ощущаются у Пейра уже как лишнее добавление к чистой плоскости. Оба архитектурных произведения (одно - построенное, другое - спроектированное) выражают с полной ясностью новые тенденции. Эти тенденции не могли быстро завоевать себе положение, но и исчезнуть они также не могли. Символом их юности является парижский Пантеон. Еще царит купол с тысячами воспоминаний о прошлом и придает зданию вместе с колоннами входа внешний блеск, благодаря которому оно стало достойным названия храма нации. Внизу же, по сторонам, тянутся лишенные украшений стены в своем строгом величии, которое с трудом познается глазом, привыкшим к привлекательности, - но они таят в себе возможности будущего. Раньше, чем этому будущему суждено было предстать перед глазами людей, оно стало явным в проектах некоторых смелых новаторов.

Многочисленные издания передают потомству первые проявления нового архитектурного направления.
Надо упомянуть появившуюся в 1804 г. «Архитектуру» К. Леду, а также «Гражданскую архитектуру» (1803) его ученика Дюбю, лекции Н. Дюрана. Рисунки умершего в 1799 г. Булэ находятся в Национальной библиотеке в Париже.

С изгнанием декоративности революционным архитекторам казалось, что еще далеко не все было сделано из того, что они считали своим заданием. Если бы они этим ограничились, то их проекты никогда бы не достигли того величия, которое присуще городским воротам Булэ или «дворцу Мира» Леду. Требование доминирующего впечатления от самого корпуса здания, не замаскированного, явилось, не только оппозицией против предшественников, но оно в еще большей мере имело свой положительный смысл: это была борьба за ясность и правдивость в духе Руссо. Если Руссо порицал то, что никто не решается казаться тем, что он есть, то наши архитекторы в своих проектах были первыми, которые на это решились.

Самопознание, которое является одной из самых важных черт для периода пробуждающегося от столетней традиционной нерешительности, привело к элементарному осознанию, что «строить не есть нагромождать». Не впадая в противоположное утверждение «строить - это конструировать», этим самым все же указывали ближайшую цель- приведение самого здания к более простым геометрическим формам, тогда как до сих пор оно рассматривалось как организм, который передвигался и как бы жил. По этому пути архитекторы шли так далеко, что они не только придавали своим постройкам формы кубов, призм, но утверждали, что все простые стереометрические формы применимы в архитектуре. Так например, Анри придает своему дому Васалль (как « Леду одному из своих проектов) цилиндрическую форму. В другом же его проекте свод над воротами имеет полуцилиндрическую форму и такую же форму придумал он для оформления нижней части «Здания речного управления». Этот редкостно выразительный проект нельзя объяснить лишь формально. Он получил свой образ благодаря стремлению чистого Классицизма выражаться символами. Этим хотели наглядно изобразить власть человека над водой. Привлекательный «дом дровосека» Леду представляет собой усеченную пирамиду, в то время как Булэ создал мавзолей, нижняя часть которого - тяжеловесное призматическое основание, а над ним возвышается воображаемая колонна в виде опрокинутых друг на друга полушарий, украшенная курящимся алтарем-жертвенником. Одинаковое чувство, которое воодушевляло в этом проекте Булэ, повторяется и у Леду и у Дюбю во многих мотивах в виде друг на друга нагроможденных, уменьшающихся призм. Даже стереометрическая форма шара, которая противоречит всякому архитектурному применению, служит ядром для некоторых проектов того времени. Так, например, Собр использовал ее для «храма Бессмертия», а Булэ - для «мавзолея Ньютона».

Счетчик