Венцом и гордостью сооружения была могила Руссо; на обсаженном тополями острове над озером возвышается саркофаг, «и все, что может передать трогательная торжественность этой сцены, содержит мысль: «здесь покоится Руссо». Гиршфельд воспроизводит этот парк по собственному описанию Жирардена как «чистый образец украшенной природы», и вместе с тем как образец сантиментального парка тех дней.

Происхождение ландшафтного сада. Гордость за сооружения.

Такой же большой известности достиг тогда во Франции и другой парк, устроенный в 1780 г. отцом Луи Филиппа, Филиппом Орлеанским, тогда герцогом Шартрским Парк Монсо носит свое название от маленькой деревушки к югу от Парижа. План набросал художник Кармонтель. Главный павильон, в котором герцог устраивал галантные празднества и проводил собрания «свободных каменщиков», окружен регулярным участком, партером и боскеттом. Искусственно-волнистая почва большого живописного парка являет все необходимое тогда разнообразие: рядом с сельскими лугами, виноградниками и ручьями павильоны, спиральные холмы, рядом с готическими руинами- великолепная, «номахия»; большой эллипсообразный пруд окружен живописно расположенными греческими руинами с возвышающимся обелиском. Удивительнейшее сооружение представляли собой красочные сады, маленькие регулярные цветники, окружавшие круглую центральную площадку парка синими, красными и желтыми пятнами. К сожалению, об этих насаждениях не сообщено ничего более подробно.

Здесь не приходится повторять, что сантиментальный парк не питал пристрастия к отдельным маленьким постройкам в саду; нельзя даже сказать, что они особенно поддерживались; но значение этого единственного украшения, заимствованного от старого стиля, стало в связи с новыми влияниями совершенно иным. В старом стиле постройки были до последнего времени местом сборищ или приютом от непогоды и солнца, теперь же стал приниматься во внимание не посетитель, а зритель. Постройка стала стаффажем пейзажа, главным фактором для поддержания определенного настроения, которое должна была создать картина. Настроение же придавало тогда жизни прелесть и размах, оно было руководящим мотивом сантиментализма, своеобразной смесью чувства и разума. Из связи рационализма с чувством и произошел собственно говоря сантиментализм. Каждое впечатление было сейчас же готово перейти в чувство. Материал для этих впечатлений легче всего было найти в так называемой живой картине природы. Каждый человек конца XVIII столетия считал себя обязанным при взгляде на руину становится меланхоличным, в пустыне предаваться молчаливому уединению, при виде греческого храма ощутить ясную жизнерадостность. И когда этого было еще недостаточно, то помогала надпись. Самым замечательным при этом является то, что совершенно не требовалось быть одиноким, можно было быть охваченным таким настроением сообща, в большом обществе.

Счетчик