Особенно сильно разгорелся спор, когда в 1794 г. появилось сочинение Уведэль Прейса: «Сравнительное исследование живописного, возвышенного и прекрасного». Уже заглавие показывает, что оно в первую очередь направлено против Бурке, которому главным образом он приписывает сумасбродство, известное под названием «improvement», так как именно он выдвинул соблазнительную мягкость и постепенный переход как свойства красоты. Он считает, что Броун со своими вечными безразличными группами деревьев, поясов, обегающих сад извилистой нитью, и искусственным озером, ничего не улучшил.

Он хочет, наконец, всерьез приняться за подражание художникам, как Клоду и Сальватору Роза, он хотел бы каждую черту первого перенести в сад, прежде всего - частичное и неопределенное сокрытие главных предметов, строений, многообразие воды. «По контрасту в картину может быть внесена не только дикость, но и безобразие». Его друг, Р. П. Кнайт, которому он рассказал про свой план, принял сейчас же решение поддержать его поэмой Практики, как, например, садовый архитектор Рептон, отвечали на эти нападки, не отрицая бедности многих новых сооружений; все же Броун был первым, протестовавшим против преувеличенного сходства между живописью и ландшафтным садоводством. Он указал на различие, заключающееся в постоянно меняющейся точке зрения зрителя и в смене освещения сада. На его взгляд гораздо важнее идти в ногу с садовым художником архитектору, так как дом является необходимой предпосылкой сада. Рептон оказал, без сомнения, в последние десятилетия XVIII столетия значительнейшее влияние на образование сада в Англии. Он был неутомим в изучении определенных местностей, чтобы произвести потом на этой основе их улучшение. В своих многочисленных книгах он воздействовал педагогически наглядно, изображая сначала неприкрашенную природу или же старый сад, а затем приводил в том же масштабе проект его улучшения. Он применил это, ко всем созданиям, называя их своими «красными книгами», и издал позднее их собрание.

Когда этот спор взволновал умы в Англии, все движение давно вышло за ее границы. Во Франции увлечение «англо-китайским садом» также помогало победе нового стиля. Гораздо сильнее, гораздо глубже было влияние, исходившее от Руссо, который воспринял мысли Англии сквозь свою веру в блаженное состояние природы. Знаменитый сад, куда Элоиза ведет своего возлюбленного Сен Пре представляет собой роскошную дикую местность, в которой с величайшим искусством скрыто всякое искусство, всякий след человеческой работы. Цветы растут неправильно на лугу и на берегу ручейка, извивающегося повсюду или пенящегося по камням в своем естественном падении. Обвитые нерегулярные аллеи увенчаны вьющимися растениями; птицы здесь не пойманы, они приманиваются к поселению только птичьими домиками и кормушками, и их тысячеголосое пение восхищает вошедшего. Всего этого требовал уже от своего дикого сада Эдисон, и картины Руссо восходят в своих отдельных частях к этим образцам.

Руссо должен был, само собой разумеется, протестовать против китайского сада, так как, если там и стремились со всем искусством скрыть искусство, требование, которое он вообще предъявляет хорошему вкусу, то все же зачем было возводить столько ценных сооружений для создания впечатления естественности? Руссо в своем естественном саду не допускает никаких построек, ничто не должно выдавать человеческую руку. Как значительно ни было влияние Руссо на проблему сада, все же на практике этому требованию нельзя было подчиниться. Широко распространенной была склонность, которая, как это пишет Чэнстон, «не мыслила сельской сцены без строения». Хотя парк, который устроил себе друг и последний покровитель Руссо, маркиз де Жирарден в Эрменонвилле, и должен был вполне соответствовать идеям Руссо, одна из сцен парка изображала Элизий Юлии в Кпаренге,- но и он не был лишен построек. Здесь находился также храм, посвященный философу и расположенный в самой дикой местности, «изображающей пребывание Сан Пре в Мейери»: на вершине высокой скалы стоит маленькая хижина, у ног ее простирается прекрасное озеро; в скале тои дело находят вырезанными имена Сан Пре и Элоизы. Далее видна башня прекрасной Габриели, возлюбленной Генриха IV, в глубоком уединении леса, «в совершенно старом вкусе, маленькая винтовая лестница ведет в различные покои... Прогулки по этому саду очаровательны не только для глаза, но и для уха. Ибо г. Жирарден содержит ловких музыкантов, которые слышны не только в доме, но то в лесах, то на берегах вод, то на самой воде, то отдельно, то врозь».

Счетчик