При помощи своего плана Дерпфельд стремится устранить своеобразие и ассиметрию сооружения в его настоящем виде, но ему было бы весьма трудно найти для плана какую либо аналогию. Пропилеи представляют собой ворота, а не храм, но далее помимо этого все равно, кроме того, что оба сооружения развернуты в ширину и симметрично расположены по бокам одной оси, между ними нет ничего общего. Величественное, возвышающееся над окружающим пространством здание с низкими крыльями и фасадами - таков общий вид Пропилеи.

План Дерпфельда.

Эрехфейон, напротив, представляет собой высокое, однородное длинное поперечное здание с низко примыкающими к нему портиками, определяющими собой среднюю ось, и фасадами, обращенными на четыре стороны; при этом как раз боковые стороны оформлены как типичные простильные шестиколонные фасады храмов.

Итак, Пропилеи не могут служить аналогией к реконструированному плану Эрехфейона. Преимущество его лишь в симметрии. Если рассматривать Эрехфейон по плану Дерпфельда независимо от окружающей его среды и не обращать внимания на само здание, то симметричность по обеим сторонам северной оси убедительна; однако здесь придется оставить без внимания те искусственные изменения, которые как раз создали симметрию всего здания. Если мы восстановим на плане или в своем воображении все сооружение в целом и поместим его в подходящем месте Акрополя, то перед нами станет вопрос: возможно ли вообще считать в реконструкции храма северо-южную ось главной, а продольную ось побочной? Если бы храм стоял под углом 90° к Акрополю, то северный портик был бы повернут на запад и возвышался бы своей крышей над боковыми крыльями, и тогда не могло бы быть сомнения в верности гипотезы Дерпфельда; эту гипотезу можно было бы принять и в том случае, если бы храм стоял на своем месте, но северный и южный портики были бы одной высоты со средним помещением и поднимались бы целым массивом над всем зданием.

Однако, если представить себе храм выстроенным по плану Дерпфельда, то ни один зритель, прошедший через Пропилеи и затем охвативший взглядом вытянутую архаическую целлу, украшенную с обоих концов, как амфипростиль обычными фасадами, не воспринял бы это сооружение иначе, чем как храм, расположенный с запада на восток. Никому бы не пришло в голову, что маленький, примыкающий к середине стены портик с кариатидами определяет собой главную ось постройки, так как связь его со средним помещением и северным портиком ни в чем снаружи не показана. Более значительным, чем маленький портик с кариатидами, является уже северный портик, но и здесь по своей высоте он подчиняется целле; неровности же почвы, а также незначительное пространство между храмом и крепостной стеной не позволяют считать эту сторону главным фасадом храма. Наконец, каждый принял бы за главный фасад лицевую сторону целлы Афины Полиас уже по одному ее священному значению. Но тогда пришлось бы западно-восточную ось считать главной, а северо-южную ось - побочной, а этим самым уничтожилась бы симметрия здания, так как по обеим сторонам от главной оси находились бы несимметрично построенные портики.

Если эти соображения верны, то план Дерпфельда не лишается своей убедительности. Надо еще заметить, что для решения вопроса нельзя требовать полного опровержения плана Дерпфельда, но что задача состоит только в том, чтобы проверить его убедительность. В результате проверки мы находим, что, с одной стороны, доводы Дерпфельда в пользу симметрического сооружения по северо-южной оси и дополненного плана недостаточно убедительны, и что, с другой стороны, реконструкция плана тоже не достигает своей цели, так как не создает правильного симметричного построения, подчиняющегося строгим правилам греческой архитектуры.

Таким образом, история сооружения не разрешает вопроса о происхождении странной дисгармонии в построении Эрехфейона. Но если мы спросим себя, не кроется ли объяснение в архитектурном стиле того времени, то надо будет в первую очередь рассмотреть строение плана. Все сооружение это представляет собой уникум. Построение оси может быть объяснено (это относится и к выполнению Дерпфельдом реконструкции плана) лишь при том условии, если предположить, что перед архитектором стояла задача пространственно объединить восточную целлу Афины Полиас со многими расположенными на запад от нее местными святынями, причем доступ к этим местам надо было устроить с севера и юга; северный портик должен был заключать в себе трезубец Посейдона. Кроме того, надо было устроить к тому месту, где находился Пандрозейон, входы, идущие с наружной стороны и от главной части здания. Эта архитектурная задача выходила из рамок обычного строительства храмов, допускавшего устройство входов лишь со стороны фасадов.

Счетчик