Эпоха машин. Защита современного направления в архитектуре

Защитник современного направления прав, когда говорит, что в своей массе все строения должны говорить одним и тем же языком. И нельзя ему поставить в вину, если он хочет следовать Луи Суливану в поисках правила, «которое было бы так всеобъемлюще, что не допускало бы исключений».

Эпоха машин. Защита современного направления в архитектуре

И все же этот приверженец современного направления начинает терять уверенность, когда он обращается к словарю современных форм, самые простые элементы которых в наших фабриках, небоскребах и элеваторах принимаются как эквиваленты творческой мысли. В этом смысле наша машинная архитектура является до известной степени архитектурным эсперанто: она имеет словарь, не имея литературы, и поскольку она выступает за пределы элементарных правил своей грамматики, она может лишь плохо переводить на свой же язык возвышенные стихи и героические саги, которые мы унаследовали от римлян и греков и от зодчих средневековья.

Нужно все же признать, что у вожаков современного движения нет тех ошибок, которые имеются у их восторженных последователей: садовые павильоны и отели Франк Ллойд Райта выглядят не как фабрики, и не как гаражи, и не как амбары; возможно, что они представляют те же тенденции, но они разумно приспособляются к совершенно иного рода человеческим потребностям. В одном важном пункте стиль Райта существенно отклонился от всей инженерной манеры; в то время как остов из стали является элементом вертикального небоскреба, творения Райта с их горизонтальными линиями, с их незначительным возвышением над землей, с их плоскими крышами, кажутся вышедшими из прерий, а своими орнаментами и красочностью они энергично отвергают нейтральные серый, черный или красный цвета машинной архитектуры.

Короче говоря, лучшее, что создала современная архитектура, опирается не только на машины, но и на людей, которые ею распоряжаются. Как раз самые незначительные художники и архитекторы, будучи неспособны овладеть произведениями машины или оформить их, воспевают ее в ее наготе, как будто машина в этом нуждается.

Настоящим несчастьем для Америки, как указал с горечью в своей «Автобиографии одной идеи» Луи Суливан, было то, что нарастание империализма задушило развитие здорового современного стиля. В Европе, в первую очередь в Финляндии, Германии и Голландии, лучшие образцы американской архитектуры были не только признаны и переняты, но, как это часто бывает, даже преувеличены; таким образом эстетическая оценка машины проделала свой путь через Атлантический океан и обратно, вроде того, как индивидуализм Эмерсона был преобразован Ницше в мистическое учение о сверхчеловеке. Некоторые результаты этого движения очень интересны и жизнеспособны — стоит только указать на достижения голландских архитекторов в садовых предместьях Амстердама. Однако не машинная строгость формы, а духовная грация составляет привлекательную черту этих новых творений; это — хорошая архитектура именно потому, что она больше, чем голая инженерия. Если не считать немногих образцовых решений, то наши машинные здания в Америке не обладают этой жизненной силой. Нас погубила машина, а мы этому ничем не противодействовали.

Если при строительстве особняков в городе или за городом машинный принцип не является столь необходимым требованием, как при строительстве конторского здания, то от его применения получается лишь ограничение индивидуального вкуса и личных желаний. Рисовальщик проекта, будь это архитектор, собственник или строительный предприниматель, работает в пределах традиции, тенденция которой вне его власти. За пределами этой машинной традиции мы можем указать на некоторые примеры хорошей индивидуальной работы, как, например, каменные дома в окрестностях Филадельфии и сделанные большей частью из местного цемента и кирпича дома в Ныо Мексико и Калифорнии; но если не говорить о таких единичных явлениях, то строительство бесконечного числа современных домов не рассчитывается ни на определенное положение, ни на определенных жильцов: все идет по шаблону. Доски делаются на лесопилке, перекрытия на фабрике, оконные рамы делаются по одному формату и составляются на фабрике, балюстрады доставляются фабрикой, и даже предметы внутреннего оборудования, как фарфоровые унитазы, делаются на отдаленных фабриках по многочисленным образцам, помещенным в каталогах. Дело строителей ограничивается составлением отдельных частей, и там, где не создается что-либо особенно ценное, участие архитектора сводится к нулю. Прекрасные проекты, которые мы видим у европейских представителей современного течения, указывают на силу их архитектурной традиции, даже в противовес машине; правда, при них современных методах строительства нам так же трудно выполнять работу по этим планам, как при строительстве хижины из глины и соломы. Такова уж судьба машинного способа строительства, что он беспощадно элиминирует архитектора, даже архитектора, являющегося пламенным поборником его достижений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *