Для ознакомления с садами и парками Рококо мы еще в большей мере должны руководствоваться старинными гравюрами. Крайне характерными в их многообразной сложности оформления и притом уверенной трактовке деталей являются парки Монморанси, разбитые Мариеттом, и небольшая -загородная вилла, построенная в 1708 г. архитектором Карто. Так же богато, в отличие от классической концепции больших масс, моделируются тут деревья, кусты, клумбы и фонтаны. Много примеров показывает нам Блондель в своей «Архитектуре». Он отмечает и причудливо обворожительные формы сада особняка Конти.

Дворцы, виллы. Причудливые сады.

Причудливые сады представляют собой последний этап этого вида искусства Рококо.
Классицизм и тут упрощает общую форму и детали. Краткую теорию мы находим у Пажерон («Элементы архитектуры», Париж 1776). Но наглядней всякой теории будет сопоставление проекта паркового строительства С. Блазин в Шварцвальде Динаром (1768) с прежней планировкой этого парка. За этот период времени планировщики ознакомились с типом английского природного парка. В 1771 г. вышло в Париже первое издание труда Уэтли «Искусство паркового строительства или строительство английского парка». В появившейся в 1775 г. в Париже книге «О строительстве парков» автор четко формулирует разницу между новым английским парком и принятым до того времени парковым строительством, но мы со своей стороны заметим, что тип причудливого сада с его капризной нерегулярностью все же мог служить некоторым посредником, какими бы различными ни казались руководящие мотивы этих двух видов парковой планировки. Требуя синтеза естественного и формального сада, автор напоминает читателю слова Монтескье из его «Очерка хорошего вкуса»: «Нас радует вид размеренно разбитого сада, но нас не менее радует и вид нетронутой сельской местности». И далее: «Свободный жанр, более подходящий для широких пространств, чем размеренный жанр, должен в свою очередь уступить этому последнему право оформления окрестностей населенных пунктов и всяких других мест, на которые простирается деятельность человека». А ведь такая точка зрения, согласно которой как бы незаметно перекидывается некоторый мост от статичного здания через строго формальную парковую композицию" вдаль, в свободный ландшафт, такая точка зрения по существу означала бы лишь принятие классической концепции через Классицизм же.

Дворцы, виллы. Причудливые сады.

Но и тут в конце концов побеждает романтический парк, сквозь призму сантиментализма скорее воображаемый, чем представленный.. Как будто из цикла идей Руссо вырастает парк замка Эрменонвилль, создаются парки Рамбуйе и Менсо (некогда Фоли-де-Шартр) в Париже, по проектам художника Кармонтеля, навеянным сантиментальным любованием античными развалинами. В стиле английских садов проводится реконструкция парка Малого Трианона Ришаром в 1774 г. Вместо архитектонического оформления мы видим теперь живописные случайности, извилистые дорожки, бесформенные пруды, отдельные, часто экзотические группы деревьев. К архитектуре предъявляются требования, согласно которым она должна вдохновлять к поэтическим, философским или вообще к энтузиастическим замыслам. Появляются маленькие храмы, античные руины, гроты, нимфы, китайские постройки, вроде пагоды в Шантелу (около Амбуаза), в преломлении Классицизма изображенной Локамю в 1775-1778 гг. в виде телескопо-образной, вытянутой семиэтажной башни. Больше всего распространены сооружения из вымышленного, игривого «сельского» быта. После революции, провозгласившей и в области паркового строительства возвращение к природе и тяготение к античности (этический смысл обоих понятий для этой эпохи почти равноценен, ибо «природа» в ее толковании означает просто «естественность», а «античность» - «естественную простоту»), особенно остро ощущается вся неловкость подобной комедии.
В упомянутой выше статье («J. d. В.», 1809, № 10) мы читаем: «Эти эмблемы не всегда производили желаемое впечатление - рассеянная толпа, легкомысленные женщины веселились в долинах гробниц, на алтарях дружбы происходили ссоры». В совершенстве такие сантиментальные сельские комедии с хижинами и деревенькой разыгрывались около Малого Трианона (1782-1786, Мик и Робер),. Мария Антуанетта я ее двор исполняли наивно-незатейливые роли в этих пьесах.

Посетитель, который с легким трепетом взирает на всю эту мумифицированную призрачность былого, чувствует тут разрыв нитей великого прошлого, упадок архитектонических концепций целых двух столетий в какой-то игре праздных замыслов. Романтика вялой рукой стучится в ворота нового века.

Счетчик