Формулой наивысшей зрительной красоты является твердо установленная волнистая, змеевидная линия; она выказывает богатейшее разнообразие, так как разнообразна в каждом пункте, и имеет перед окружностью преимущество занимать воображение, исчезая из глаз и снова появляясь. Эдмунд Бурке вскоре заимствовал эту мысль Хогарта. Он уже не рассматривал симметрию и регулярность как существенное свойство красоты, но допускал ее условно.

Происхождение ландшафтного сада. Формы зрительной красоты.

Бурке объявляет абсолютную войну симметрии и регулярности. Их нет в природе, только человек имеет несчастную склонность вносить в природу начала симметрии. Лучшим примером этому служит, по его мнению, старое садовое искусство.
Вместо такой несоразмерности Бурке находит, что «smoothness» (мягкая закругленность) является определяющим свойством красоты; он не знает ничего прекрасного, что бы не было одновременно и «закругленным». Бурке не напрасно апеллировал к садовому искусству: оно первое испытало с этой стороны сильное, хотя и слишком опошленное, влияние.

Из всех этих культурных течений эпохи вырос вполне органически ландшафтный сад. Первым, кто решился практически на все выводы, был Вильям Кент, живописец, умевший найти в пейзажной живописи образцы, необходимые новому стилю, чтобы совершенно освободиться от оков прошлого. Самой Англии, правда, не суждено было создать в живописи пейзаж, открытый ею в поэзии. В этом ее перегнал континент с его крупными пейзажистами, Клод Лореном, Сальватором Роза, Пуссеном на юге, Эвердингеном, Рейсдалем и другими нидерландцами на севере. В Англии же принялись с большим усердием за изучение этих произведений. Если вначале оказывалось предпочтение Пуссену и Клоду перед северянами, то причина здесь в том, что роскошный, стилизованный пейзаж этих художников более соответствовал духу времени, особенно в связи с изречением Эдисона о том, что природа, облагороженная искусством, радует больше всего. Кент был первоначально каретным живописцем, прежде чем его патрон, граф Берлингтон, не обратил на него внимания и не послал его в Италию; здесь, на юге, он научился, если не писать пейзаж, то смотреть на природу. Как до него Эдисону, ему бросилось в глаза, что итальянские сады не так выпадают из стиля пейзажа, как северные. Он увидел, что пейзажисты юга часто выбирали именно сады мотивами своих картин. Заслуга Кента заключается в том, что переполненный этими впечатлениями, он не стал подражать, но, сделавшись после своего возвращения высоким авторитетом в вопросах вкуса, начал первый устраивать сады в свободном, живописном стиле, для чего брал мотивы из окружающего пейзажа. Принципом Кента было: «Природа избегает прямых линий». Этими словами объявлялась война не только основному плану, но и каждой детали, образующей старый сад. Теперь все стали избегать прямых дорог. Фонтаны были изъяты, допущены были только озера с неровными берегами и извилистые реки. Живописный мотив светотени выражен был деревьями и кустарниками, которые должны был разрастаться свободно и сажались по принципу контраста Попа. Он должен был, как в картине, определять перспективу и вместе с тем вести ко второй и третьей точкам зрения. Лужайка играла большую роль уже в английском саду и нередко простиралась темнозеленым четырехугольником вплоть до окна жилого дома; от Барокко до теоретиков начала XVIII столетия мы находим это как правило. Теперь она растягивается ковром и красочным контрастом тянется около кустов и групп деревьев.

Счетчик